Моя Эстония

Сегодня опять буду сравнивать. На этот раз вещи, более близкие не рассудку, а желудку.

Приняв во внимание расхожую фразу, восходящую, кажется, к немецкому философу-материалисту, что «человек есть то, что он ест», поговорим о продуктах и магазинах. Сначала, к примеру, о молоке. Когда я только начал часто ездить в Эстонию, меня сразу поразило мнение здешнего русского большинства о российских продуктах питания вообще и молочных в частности. «У вас же там всё такое вкусное и натуральное, — говорили мне, — не то, что наше, вот молоко эстонское даже не прокисает, а прогоркает».

Честно говоря, пока я так и не установил, прогоркает ли эстонское молоко, зато наверняка знаю, что в России почти всё выходит под брендом «ушастого уродца» и в любых условиях хранится по полгода! Это, конечно, очень удобно, к примеру, студентам, у которых нет холодильника, а вот что в том растворе белого цвета от молока, и какой хвост у человека от этого может вырасти — большой вопрос. Стоит ли говорить о том, что в России, где «всё такое вкусное и полезное», в принципе не бывает натуральных жирных сливок, непорошковые кофейные можно найти в одном магазине из пятнадцати…

Дальше — больше: в огромных российских супермаркетах среди большого количества молочных продуктов в лучшем случае найдешь два вида йогурта, кефира или творога со сроком хранения, какой должен быть у молочных продуктов, всё остальное — химические образования, годные к потреблению по полгода и более…

Объяснения находятся с обеих сторон. На российском рынке давно получают прибыль не от качества, а от количества: многомиллионное население даже одной Москвы в состоянии потребить любого рода продукцию, неспроста российские производители, как правило, указывают на упаковке не дату окончания срока годности, а (sic!) дату изготовления продукта, давая понять, что он годен приблизительно вечность. Значительная же часть русских в Эстонии продолжает представлять себе Россию по собственным нежным детским воспоминаниям, как своего рода «гостеприимный бабушкин дом», где всё так вкусно и полезно.

Примерно того же рода мифологический механизм работает, когда любители сладкого сталкиваются с российскими тортами. «Какой же там огромный выбор и какие аппетитные названия!» — часто слышал я от здешних русскоязычных жителей. А я как сумасшедший накидывался на самые простые эстонские пирожки, миндально-яблочные, творожные, ягодные— и уж точно не от нелюбви к родине, а просто потому, что вкусные в Таллинне они.

В России я в отдел тортов никогда и не заглядывал — за редчайшими исключениями всё, что дешевле 600-800 рублей, для еды решительно непригодно: несплошной сухой бисквит, так, голый сахар… А всё дело в том, что «хлебосольные русские бабушки», чьи фантомные образы не покидают сознания многих эстонских жителей, уже давно занимаются зарабатыванием денег в условиях современного российского рынка, представление о котором дает как старинная поговорка «что в рот полезло, то всё полезно», так и синонимичная ей современная фразочка «пипл всё схавает».

В этой связи в российских магазинах в отличие, например, от большинства эстонских совершенно невозможно сориентироваться по цене при выборе продуктов — всё зависит лишь от раскрученности марки, частоты её мелькания перед глазами или экзотичности. Мне лично логика российских продавцов напоминает одну известную гоголевскую сцену — когда Манилов представляет Чичикову своих сыновей. Старшего зовут Фемистоклюс, и честолюбивый отец прочит его в дипломаты. Чичиков спрашивает: «Фемистоклюс, скажи мне, какой лучший город во Франции?», на что получает ответ: «Париж». Тут Манилов задает сыну более каверзный вопрос: «А у нас какой лучший город?», но Фемистоклюс почти без запинок отвечает: «Петербург»… «Умница, душенька! —сказал на это Чичиков, — в такие лета и уже такие сведения!».

Похоже мыслят и российские продавцы, а вслед за ними и покупатели: «Какое вино хорошее? Ага, французское. А манго — экзотический фрукт? Еще бы!». Далее такая логика становится и ценовой политикой, да и стереотипом сознания покупателя тоже. И сам я, чего греха таить, как нормальный российский житель много лет мыслил так же. И, оказавшись в Таллинне, был очень удивлен тем, что у молочных продуктов может быть адекватный срок годности, и что можно купить в магазине манго и сыр с плесенью, заплатив за это вменяемые деньги.

Я никогда не считал себя ни квасным патриотом, ни поклонником чего-то иностранного. Для меня Россия — это Россия, а Эстония — Эстония. Но раз уж с самого начала речь зашла о вещах прикладных, путь эта заметка станет небольшим практическим советом для тех, кто вдруг соберется путешествовать по России.

Михаил Трунин,

www.dzd.ee